Но дружбы нет и той меж нами. Все предрассудки истребя,1 Мы почитаем всех нулями, А единицами — себя. Мы все глядим в Наполеоны; Двуногих тварей миллионы Для нас орудие одно; Нам чувство дико и смешно. Сноснее многих был Евгений; Хоть он людей, конечно, знал И вообще их презирал, — Но (правил нет без исключений) Иных он очень отличал И вчуже чувство уважал.
Но дружбы нет и той меж нами. Все предрассудки истребя,1 Мы почитаем всех нулями, А единицами — себя. Мы все глядим в Наполеоны; Двуногих тварей миллионы Для нас орудие одно; Нам чувство дико и смешно. Сноснее многих был Евгений; Хоть он людей, конечно, знал И вообще их презирал, — Но (правил нет без исключений) Иных он очень отличал И вчуже чувство уважал.
На крыше окна слуховые, И купол башни - минарет. Мулла из рупора вещает, Его не слышат... Окон нет Таких у жителей на крышах Домов разбросанных пониже, Где в отражениях воды Не видно женской красоты.
На крыше окна слуховые, И купол башни - минарет. Мулла из рупора вещает, Его не слышат... Окон нет Таких у жителей на крышах Домов разбросанных пониже, Где в отражениях воды Не видно женской красоты.